Tags: проекты

Взрыв пистона, или Школьная акция протеста (из писем Людмиле Улицкой)

Я - ленинградка. Всю войну семья находилась в Ленинграде. Отец – известный хирург-отоларинголог, ежедневно под обстрелам ходил с Петроградской в другой конец города, в Мечниковскю больницу, переоборудованную в военный госпиталь. Мать-солистка Михайловского театра работала медсестрой в глазном отделении. Она часто пела для раненых. В благодарность эти 
слепые ребята дарили её бумажные цветы, сделанные своими руками. Потом, до конца войны была воспитателем в детском доме, куда привозили детей, родители которых умерли от голода. После войны они часто приходили к нам домой и называли её мамой, что, конечно, вызывало у меня некоторую ревность, Семья голодала. Я просила у бабушки есть. Она говорила: «Господи, если бы было можно, я бы душу тебе отдала». Я спрашивала: «А её кушать можно?». Войну не помню. Запомнилось, как меня в 3 года дома крестили. На этом настояла моя верующая бабушка. Нашли священника. Он всё сделал, но за это попросил все наши месячные карточки. Как выживали после этого, не знаю.

Collapse )

Первая учительница - орденоносец и взяточница 1947 года (из писем Людмиле Улицкой)

Невероятно, но факт – в те годы в Гурьеве, как мне сейчас представляется, не было плохих людей! Полагаю, что так же думают все, кто помнит то время, Никогда я не слышал, чтобы взрослые кого-либо ругали или устраивали скандалы при детях. Наверное, доброты требовало само время. Война и первые годы после её окончания были временем неслыханного
 ни до, ни после того человеческого братства, взаимного внимания и взаимопомощи. 

Collapse )

Вспышки памяти (из писем Людмиле Улицкой)

Мое первое воспоминание – за день до того, как мне исполнится 3 года. Это 9 мая 1945 года. Я с папой и мамой на площади Дворца культуры имени Ленина. Салют!!!

Наверное, это был достаточно жалкий салют – далеко от центра провинциального города Горького. Но мне он запомнился и почему-то больше всего – шипящие и затухающие на лету использованные гильзы, гомон мальчишек которые за этими гильзами бегали. Помню, звали одного из них Тошка. Это грозное имя потом я еще много раз слышала: Тошка был хулиган, «бандит», и его боялись. Через какое-то время его за что-то все же посадили в тюрьму…

Из далекого-далекого детства еще вижу нас с бабушкой на кухне, сидящих у большой, теплой плиты. Бабушка говорит, как она соскучилась по своим сынкам, которые ушли на войну и по мужу, которого «забрали». Каждое ее слово падает мне прямо в сердце, и я, как могу, утешаю ее. Потом стало известно, что трое ее сыновей погибли на войне (еще двое работали в тылу), а один, дядя Митя, вернулся! Его возвращение – тоже яркая вспышка памяти. Это был уже 1947-й. Вижу нашу большую комнату, дядю Митю сидящего на стуле в окружении родни. У него очень красное лицо, он говорит с натугой, запинаясь, широко открывая рот перед каждой фразой и как-то громко неестественно и стеснительно смеется. Когда дядя Митя ушел ночевать к своей семье, я стала его передразнивать, и была потрясена, что отец дал мне затрещину! (Оказалось, что дядя Митя вернулся с войны контуженным, и даже в таком состоянии его из армии отпустили не сразу: он конвоировал в Сибири ссыльных. Гораздо-гораздо позже он, запинаясь, рассказал мне, что сопровождал где-то в Сибири от барака до работы и обратно жену маршала Тимошенко, что была она хорошей женщиной, он ее жалел и потихоньку подкармливал хлебом). А вот о судьбе дедушки я узнала уже вполне взрослым человеком: его расстреляли по решению тройки. Еще в 1937-м, через неделю после ареста. Ни за что! Письмо о реабилитации пришло, когда бабушки уже не было в живых. Она умерла, считая мужа «без вести пропавшим» и все еще на что-то надеясь….


Collapse )

Мир победит войну! (из писем Людмиле Улицкой)

МИР ПОБЕДИТ ВОЙНУ!

И сегодня я помню слова Сталина, которые в то время можно было прочитать на многих плакатах: «Мир будет сохранён и упрочен, если народы мира возьмут дело сохранения мира в свои руки,  и будут отстаивать его до конца».

Борьба за мир охватила всю страну. Она не могла не захватить и меня, к тому времени уже десятилетнего пацана. Я  с интересом наблюдал, насколько активно эта тема звучала в киножурналах, на радио, в газетах. Журналы «Огонёк» и «Крокодил», которые мы тогда выписывали, были полны материалами о поджигателях войны, об империалистах, богатеющих на военных заказах. Я собирал тогда почтовые марки – среди знаков почтовой оплаты немало было миниатюр с изображением голубя мира. Того самого, изображённого Пабло Пикассо. Была марка, на которой сильный  мужчина средних лет крепко держал за руку карикатурного чахлого капиталистика, размахивающего атомной бомбой.

Меня очень привлекала любая информация о Всемирных  фестивалях молодёжи и студентов.  На одной из цветных вкладок «Огонька» была помещена репродукция картины, на которой темнокожий бас Поль Робсон был изображён на  возвышении, у микрофона, а вокруг него стояли, крепко взявшись за руки, как бы охраняя певца, молодые люди из разных континентов и стран. Китайцы, русские, африканцы.


Collapse )

ДЕНЬ ПОБЕДЫ С СЫНОМ ЮРОЙ (из писем к Людмиле Улицкой)

   На всю жизнь, как уверял Юрочка, запомнил он День Победы (ему было тогда два года). Я с Юрочкой и с двумя моими подругами присоединились к многочисленной демонстрации, которая возникла стихийно, как только по радио (голос Левитана!) сообщили о капитуляции Германии, и пошли по улице Горького к американскому посольству (тогда оно располагалось на Моховой), а затем на Красную площадь. Народ все прибывал, чужие люди целовались, военных качали. Мы попали в страшную давку. Юрочку передавали с рук на руки, был грандиозный фейерверк. Юра часто вспоминал этот день и иллюминацию, и как он плыл над толпой.

Юрочка, как и многие дети послевоенных лет, очень увлекался всем военным. Каждый день к его рубашкам я пришивала погоны, на шапочке у него была звезда.

Смешной случай: Юре 4 года. Мы с Юрой в кафе-мороженое на ул. Горького. Он был одет в пиджак, на котором прикреплена орденская колодка. С нами сидел мужчина, который очень внимательно смотрел на Юрочку, и когда тот обратился ко мне с каким-то вопросом, сказав «мама», этот человек удивленно произнес: «А я думал, что это заслуженный лилипут республики!»

В годовщину Дня Победы» Юра и его друг прыгали на диване и кричали» «Ура! Мы два Ленина! Мы два Сталина!»

Тайц Нина Самойловна, 93 года.

КИСЕЛЁВ И ГИТАРА (из писем Людмиле Улицкой)

              1947 год. Моя семья – а это всего лишь я, 8-летний малолетка и затюканная работой мать – обитала на самой-самой окраине небольшого шахтёрского городка Прокопьевска в Кузбассе, в посёлке Южный на улице Павлоградской. Дальше посёлка была только цепь обвалов, образующихся после того, как из недр земли выдадут «на-гора» необходимый стране уголь. В залитых водой обвалах мы купались – и у каждой пацанской компании был свой личный обвал. В сухих играли в футбол. Мячом поначалу была какая-то старая шапка, потом обшитая оболочкой куча тряпок и, наконец, по мере роста мастерства, общими усилиями был куплен мяч. Ах, какой был замечательный мяч! Сначала его по очереди надували ртом, аж приседая от натуги, потом завязывали плотно пипку, прятали её под шершавую оболочку и шнуровали сыромятным шнурком. Наш мяч был предметом зависти соседских улиц, и иногда мы даже снисходительно приглашали соседей на игру в свой обвал. Другим захватывающим делом было взрывание капсюлей. Мы добывали их на терриконах, куда по канатной дороге вагонетки вывозили из шахты породу и наверху её вываливали. В этой породе и попадались невзорвавшиеся капсюли.  На дне обвала мы разжигали костёр, бросали туда капсюль и стремительно мчались в укрытие. Несколько секунд – и взрыв! Особо ценился медный капсюль – его взрыв напрочь размётывал костёр.

                Улица Павлоградская состояла из двух десятков частных домиков с непременными огородами и двух оштукатуренных бараков о двух этажах. В каждом бараке обитало по два десятка семей. На всех насчитывалось человек тридцать пацанвы разного возраста (кстати, в ходу у нас было слово не «пацаны», а «огольцы») и не более десятка взрослых мужиков.. Главы семейств были существами суровыми и загадочными, мы их видели редко и слегка побаивались. На работу они уходили, когда мы ещё спали. Обычно в 5 утра расположенная рядом шахта  давала первый гудок – это чтобы рабочий люд проснулся и готовился к трудовым подвигам. В 6 часов второй гудок – всё, выходи из дома!

             


Collapse )

Из писем конкурса «После Великой Победы». Ирина Макаревич: Моя послевоенная коммунальная жизнь

Благодарим всех, кто присылает на конкурс "После Великой Победы" свои рассказы. Напоминаем, что мы отбираем лучшие произведения. и сегодня мы хотим познакомить читателей с одним повествованием от Ирины Макаревич "Моя послевоенная коммуналка".

Ирина Макаревич: Моя послевоенная коммунальная жизнь


Collapse )

Продолжаем публиковать рассказы на конкурс "После Великой Победы"

22 июня Людмила Улицкая, издательство «Астрель» и медиа-проект «Сноб» объявляют семейный конкурс под названием «После Великой Победы». Популярная российская писательница собирает истории о послевоенном детстве, о людях, чье детство или отрочество пришлось на 1945–1950-е годы. 

Мы публикуем еще один рассказ.
А.Н. Захаров
"Воспоминания о Новописцово"
Collapse )

Новости конкурса «После Великой Победы»: начинаем публиковать первые рассказы

На сегодняшний день в почтовом ящике конкурса «После Великой Победы» собралось уже более 150 писем от участников. Каждый день мы получаем все новые и новые непохожие друг на друга семейные истории - множество людей с радостью откликнулось на возможность рассказать о своем послевоенном детстве. Наши информационные спонсоры уже публикуют первые наиболее интересные рассказы. Последуем их примеру и мы.

Напоминаем: прием работ ведется до 1 октября 2012 г., истории можно присылать на ящик detstvo-49@yandex.ru, в финале самые яркие будут отобраны лично Людмилой Улицкой и опубликованы в сборнике рассказов, выпуск которого планируется к 9 мая 2013 г.  

А пока читайте конкурсные истории на сайте проекта «Сноб»: Анна Левина «Няни, в очередь!»  и Наталья  Гусева «1946. Новый год» 

Мы же в свою очередь полностью публикуем рассказ Елены Волленвебер «Царский подарок».

Collapse )

Людмила Улицкая, Владимир Любаров и Сергей Николаевич представили проект «После Великой Победы»

26 июня в информационном агентстве РИА Новости состоялась пресс-конференция, посвященная конкурсу «После Великой Победы». Напоминаем, что конкурс стартовал 22 июня и все желающие могут принять участие – мы уже ждем Ваши рассказы о послевоенном детстве (подробнее условия здесь). Проект представила сама Людмила Евгеньевна, а помогли ей художник Владимир Любаров и руководитель проекта «Сноб» Сергей Николаевич.
Начали участники с краткого описания книги «Детство сорок девять», недавно выпущенной издательством «Астрель», - это переиздание ранее выходившего сборника рассказов о послевоенных годах, но дополненное рисунками замечательного художника Владимира Семеновича Любарова. Собственно, этот сборник и послужил источником вдохновения при запуске проекта «После Великой Победы».


Collapse )