Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Синие чулки, ученые девы и проблемы образования

sayers
Переводчица и составительница серии "Не только Скотленд-Ярд: частный сыск и частная жизнь" Александра Борисенко — об исторической подоплеке романа Дороти Сэйерс "Возвращение в Оксфорд"
Ученые женщины были всегда. Во все века рождались отщепенки, интересовавшиеся математикой и астрономией, знавшие древние языки и писавшие научные трактаты, но это были исключения из всех правил, и даже для самых выдающихся женских умов не существовало никакой карьеры в собственном смысле слова. Общественные институции их попросту не учитывали — к примеру, женщина не могла стать членом Королевского общества, объединявшего ученых Англии.
Время от времени раздавались призывы допустить женщин к университетскому образованию, но в них всегда чувствовался привкус утопии. В конце XVII века Даниэль Дефо, вдохновленный трактатом одной ученой дамы, написал эссе, в котором гневно вопрошал, отчего ученые мужи лишают возможности образования — этой божьей благодати! — тех, кто дал жизнь их сыновьям. Какое право имеют священники обделять половину своей паствы? Дефо предлагает создать “Академию для женщин”, где они смогут свободно учиться без всяких помех и вторжений. Эта Академия не будет монастырем, добавляет он. Никакого целибата, никаких строгих правил — женщины смогут уходить и приходить, когда захотят.
В XVIII веке в Англии появился кружок интеллектуалов, которых прозвали “синими чулками”. Это была компания мужчин и женщин, собиравшихся в разных салонах Лондона, чтобы вести интеллектуальные беседы.
В нее входили такие известные личности, как художник Джошуа Рейнольдс, актер Дэвид Гаррик, лексикограф Самюэль Джонсон. Королевой кружка считалась Элизабет Монтегю — весьма образованная и состоятельная дама, в чьем доме в Мэйфэре все они часто собирались.
Collapse )

Билл Брайсон, "Краткая история почти всего на свете"

haldane468x606
Дж. Б. С. Холдейн на работе
Хаксли и Гексли, вопросы эволюции и «Дивный новый мир», строительство мостов на Темзе и кессонная болезнь — «Краткая история почти всего на свете» Билла Брайсона связывает воедино, казалось бы, не связанные друг с другом вещи и представляет картину мира, о котором мы, как выясняется, почти ничего не знаем.

«Добро пожаловать. И поздравляю. Я счастлив, что вам это удалось. Знаю, попасть сюда было нелегко. Вообще-то я полагаю, что это было несколько труднее, чем вы можете подумать».
Как и подобает всякому порядочному монументальному труду, книга британского популяризатора науки Билла Брайсона начинается с фундаментальных основ — зарождения жизни, чтобы затем ввергнуть неподготовленного читателя в головокружительный водоворот фактов, историй, имен и названий. Поистине, «Краткая история почти всего на свете» — от предельно малых и почти неуловимых величин навроде протонов, мюонов и пионов (это не цветы!) и заканчивая нашими гигантскими предшественниками на Земле — динозаврами. «Краткая история почти всего на свете» — это история не только столкновения элементов и возникновения жизни на Земле и во Вселенной, но и человеческих устремлений, амбиций, подлости и эксцентричности — полный спектр эмоций, особенно ярко проявляющийся в такой, казалось бы, скучной отрасли, как наука.



Быть живым существом нелегко. Нам пока известно единственное место во всей Вселенной, незаметное поселение на окраине Млечного Пути, называемое планетой Земля, которое поддерживает наше существование, да и оно бывает весьма суровым.
Ото дна самой глубокой океанской впадины до высочайшей горной вершины — в этом поясе обитают почти все известные нам формы жизни — всего около двадцати километров. Не так уж много, если сопоставить с тем, что
вмещает космос.
Для представителей человеческого рода дела обстоят еще хуже, поскольку так получилось, что мы принадлежим к той части живых существ, которые 400 миллионов лет назад приняли слишком поспешное, но смелое решение
выползти из моря и стать дышащими кислородом обитателями суши. В результате, согласно одной из оценок, нам закрыт доступ не менее чем в 99,5 процента обитаемого пространства.
Не просто потому, что мы не можем дышать в воде, а в силу того, что мы не смогли бы выдержать ее давление. Из-за того что вода в 800 раз тяжелее воздуха, давление при погружении быстро растет — приблизительно на одну
атмосферу каждые десять метров глубины. Если на суше вы подниметесь на вершину 150-метровой достопримечательности — скажем, Кельнского собора или Монумента Вашингтону, — изменение давления будет настолько незначительным, что вы его не ощутите. Однако на такой же глубине под водой ваши вены сплющились бы, а легкие сжались до размеров банки из-под кока-колы. Поразительно, что люди по собственной воле, ради забавы, без аппаратуры для дыхания ныряют на эти глубины. Спорт этот известен как фри-дайвинг. Видимо, ощущение, как ваши внутренние органы грубо деформируются, вызывает приятное возбуждение (хотя, надо полагать, не так уж возбуждает, когда они возвращаются к первоначальным размерам при всплытии).
Collapse )

Выбор редакции: Елена Павлова, "Укротители лимфоцитов и другие неофициальные лица"

павлова
Когда Елена Павлова еще только шла устраиваться на работу отделение иммуно-генетики одной пражской медицинской клиники, она встретила доктора, который пытался вырвать научную работу из пасти муфлона. Доктору удалось спасти работу, а Елене — стать сотрудником лаборатории, подружиться с многоликим веселым коллективом и в какой-то момент начать вести дневник. Из этого дневника и родилась эта книга — сборник забавных и поучительных историй про хороших людей, умеющих и работать, и отдыхать, и смеяться над собой и окружающими.
А муфлоны — дружелюбные, хоть и дикие предки домашних баранов — так и бродят в зарослях вокруг клиники. И периодически едят научные работы, становясь все умнее и умнее.

В отделение иммуногенетики нашей клиники я попала совершенно случайно. Ну разумеется, а как еще люди оказываются в поворотных точках своей судьбы? Просто сказали, что, кажется, там нужен человек с высшим образованием, медицинским или естественно-научным, и, кажется, можно писать кандидатскую параллельно с работой. И еще вроде бы народ там хороший, веселый. Более ничего об этом месте известно не было, поэтому я шла почти наугад, даже не очень твердо представляя, что такое иммуногенетика, и не совсем наверняка зная фамилию завотделением, к которому надо обратиться на предмет вакансии: в интернете его фамилия встречалась в двух разных написаниях, а девочка в регистратуре произнесла ее так, что стало понятно — этот человек сам себе далеко не тезка.
Шагая по мокрой дорожке больничного парка в сторону лабораторного корпуса, я пыталась со всей возможной объективностью подсчитать свои плюсы и минусы, и баланс выходил не в мою пользу: чешский на тот момент я знала не очень хорошо, в пределах убогого языкового курса; диплом врача у меня был совсем свежий, чернила ректорской подписи еще буквально дымились под сомнительным даже для меня утверждением, что отныне и впредь предъявитель сего — врач общей практики. Да и душа к лабораторной деятельности не очень-то лежала.
Collapse )

Китти Фергюсон, "Стивен Хокинг: жизнь и наука"

фергюсон
В день космонавтики публикуем фрагмент из книги Китти Фергюсон о Стивене Хокинге:

По окончании первого семестра в Кембридже Стивен вернулся на Рождество домой. Симптомы сделались уже настолько очевидными, что родители не могли их не заметить. Фрэнк Хокинг повел сына к семейному врачу, тот направил к специалисту. Специалист принял их после праздников.
В январе 1963-го, едва отпраздновав свой двадцать первый день рождения, Стивен отправился не в Кембридж на весенний семестр, а в Лондон, в больницу Святого Варфоломея на обследование. Единственное, что утешало: сестра Мэри, последовавшая по стопам отца и выбравшая профессию врача, проходила там практику. Верный своим “социалистическим убеждениям”, Стивен просил родителей не платить за частную палату. Врачи взяли образец мышечной ткани из его руки, закрепили датчики по всему телу, закачали в спинной мозг контрастную жидкость и с помощью рентгеновских лучей следили за перемещением этой жидкости, накреняя кровать, на которой лежал пациент. Через две недели его выпустили, невнятно сообщив, что случай “нетипичный” и что это не рассеянный склероз. Врачи посоветовали молодому человеку вернуться в Кембридж и продолжать учебу. “Я догадался, — вспоминал потом Хокинг, — что, по их мнению, болезнь будет прогрессировать, а помочь ничем невозможно, только витаминов дадут. Но от витаминов и сами врачи не ожидали никакой пользы. Расспрашивать их подробнее я не стал — все и так было плохо”.

Collapse )

Лекция Сергея Тармашева на фестивале Syfy Poehali Party в Москве

19 мая в музее Космонавтики на ВВЦ проходил научно-популярный фестиваль, на котором популярный писатель-фантаст издательства АСТ — Сергей Тармашев — читал лекцию по теме «Сценарии конца света», пытаясь донести до большой аудитории, что конец света возможен, но не в том виде, как это принято публично освещать в СМИ, на киноэкранах и в фантастической литературе. Особенно много вопросов в зале вызвала тема спасения в постапокалиптическом мире. Писатель, редкий мастер реалистичного описания постапокалипсиса, объяснил, что популярные среди любителей игр типа Сталкер или Fallout идеи спрятаться в бомбоубежище и вылезти лет через 50 неприменимы на практике. И спасение человечества не столь очевидно. Каждое свое утверждение автор подкреплял реальными научно-обоснованными доводами, а также шутками и наглядными примерами.

Лекция оказалась познавательной и вызвала огромный интерес в больших массах слушателей. Мы оцифровали запись лекции, а также подготовили стенограмму, с которой все желающие могут ознакомиться ниже.


Collapse )


Полностью лекцию и еще 40 минут ответов на вопросы слушателей можно прослушать на аудиозаписи.