Издательство АСТ (ig_ast) wrote,
Издательство АСТ
ig_ast

Categories:

Интервью со Стивеном Кингом

lead

Мы знаем, вы ждали: “Мистер Мерседес” уже на русском — полтысячи страниц о таинственном незнакомце, “hard-boiled detective” от мастера ужаса Стивена Кинга.
Прочитать фрагмент романа (если вы этого еще не сделали) можно здесь, а у нас — большое интервью, которое писатель дал The Atlantic: о грамматике, писательском мастерстве и чтении вслух.


Джессика Лэй: Вы пишете, что “с успехом” преподавали грамматику. Как вы определяете “успех” в процессе преподавания?

Стивен Кинг: Успех — это когда удерживаешь внимание студентов с самого начала и раскрываешь им глаза на то, что большинство правил чрезвычайно просты. Я всегда говорю: не стоит зацикливаться на таких странных вещах, как неправильные глаголы (идти, шел, иду) и просто помнить о согласовании глагола и подлежащего.

Лэй: Когда меня просят назвать мои любимые книги, я прошу сузить область поиска: любимые книги для чтения или для преподавания? Вы приводите в своей книге “О писательстве” огромный список книг, обязательных к прочтению, но о каких книгах вам нравится рассказывать на уроках — и почему?

Кинг: Если говорить о литературе, то самая моя большая удача — это лекция, посвященная поэме Джеймса Дики “Падение”. Она о стюардессе, выпавшей из самолета. Студенты увидели, что поэма — расширенная метафора жизни вообще, с рождения до самой смерти, и им пришелся по нраву ее богатый язык. Хорошо приняли “Повелителя мух” и рассказы типа “Высокая блондинка” и “Лотерея” ( последнюю они обсудили вдоль и поперек – я улыбаюсь, просто вспоминая об этом) Никто не включает учебники по грамматике в списки обязательного чтения, но “Элементы стиля” — отличный справочник.

Лэй: В предисловии к “Элементам стиля” упоминается наставление «опускать ненужные слова». В то время как ваши книги объемны, манера вашего письма остается лаконичной. Как вы решаете, какие слова лишние, а какие необходимы для повествования?

Кинг: Ты слышишь это в своей голове, но с первого раза нельзя быть уверенным. Поэтому тебе приходится переписывать и переправлять текст. Мое правило — рассказ объемом в 3000 слов нужно ужимать до 2500 слов.
На практике это получается не всегда, но в большинстве случаев работает. Просто нужно выкинуть весь тот мусор, который не играет никакой роли. Долой бездельников! Даешь мясо!

Лэй: Если расширить тему разговора, как писатель-лектор может помочь студентам понять, какие слова подходят для их собственного творчества?
stephen-king-on-writing

Кинг: Всегда задавайте студентам вопрос: “Что ты хочешь сказать?” Каждое предложение, отвечающее на этот вопрос, есть часть эссе или рассказа. Те предложения, которые на этот вопрос ответить не могут, надо вычеркнуть. Я не думаю, что существуют слова per se [сами по себе], речь идет о предложениях. Обычно я предоставляю свободу выбора: написать 400 слов на тему «Моя мать — чудовище» или «Моя мать — ангел». Каждое предложение должно соответствовать выбранной теме. А это значит, что ваш отец и сопливый братишка окажутся за кадром.

Лэй: В своей книге “О писательстве” вы выделяете некоторые фразы, которые следовало бы исключить из тезауруса любого писателя: “В это самое время” и “в конце дня”. Появились какие-нибудь новые навязчивые фразы, которыми бы вы хотели поделиться?

Кинг: “Некоторые люди говорят”, или “Многие верят”. Подобные примеры ленивой атрибуции вызывают у меня желание швырнуть чем-нибудь. Это относится и к ИМХО, и к ЛОЛ.

Лэй: Вы пишете, что «из плохого писателя невозможно сделать писателя хорошего». Если так, то как должны поступать учителя с менее одаренными студентами?

Кинг: Спросите себя, чем они в действительности хотя заниматься по жизни — самый минимум, и сконцентрируйтесь на этом.

Лэй: Великие писатели всегда находятся между грамматическим мастерством и осторожным нарушением правил. Как вы узнаете, когда студенты готовы к тому, чтобы правила нарушать? Когда можно отложить в сторону красную ручку и позволить этим модификациям зацвести в полную силу?

Кинг: Я думаю, необходимо удостовериться в том, что они нарушают правила сознательно, используя фрагментарность и поток сознания. Если вы можете получить удовлетворительный ответ на вопрос «Почему ты
написал это так?» — значит, все в порядке. Ну а если – да ладно вам, мистер учитель, — вы же знаете, когда это специально, не так ли? Раскажи-ка это своему дяде Стиву.

Лэй: Как насчет Оксфордской запятой [запятая в пунктуации, используемая в английском языке перед союзом, перед последним пунктом в списке из трёх или более элементов]?

Кинг: Мне нравится и с ней, и без неё. К примеру, мне нравится предложение “Джейн купила яиц, молока, хлеба, и леденец для своего брата”. Но мне нравится и так: “Джейн бросилась к дому и выбила дверь” — потому что я
хочу чувствовать единое дыхание в эпизоде, и запятую ставить не буду.

Лэй: Вы превозносите преимущества написания первого чернового варианта книги за запертой дверью. Но студенты часто сфокусированы исключительно на том, чтобы отвечать так, как хочет учитель, и так боятся совершить ошибку, что впадают в паралич. Как учитель может сподвигнуть студентов к тому, чтобы запереть дверь начать бесстрашно
писать?

Кинг: В условиях класса это крайне сложно. Бесстрашие всегда возникает, когда подросток пишет для себя, и почти никогда, если необходимо написать школьное сочинение. Лучшее — и единственное — что можно сделать — это сказать студенту, что говорить правду важнее всего, правда намного важнее грамматики. Я бы сказал так: “Правда
всегда красноречива”. А он бы спросил: “Мистер Кинг, а что значит красноречива?”.

Лэй: Конечно, как только они что-то написали, они считают, что просто обязаны показать это миру. А как вы справлялись с процессом редактирования в начале своей писательской карьеры и как именно вы учите своих студентов работать над написанным?

Кинг: Многие из них даже не задумываются о редактуре; пишут «спустя рукава». Для чувствительных и неуверенных я стараюсь использовать метод «кнута и пряника», сочетание мягкости и твердости. Это как перетягивание каната, особенно с подростками. Довожу ли я своих студентов до слез? Да. Но я бы сказал, что «это тот самый шаг, который приведет тебя к следующему».

Лэй: Вы предупреждаете писателей, что нельзя нельзя подходить к написанию текста равнодушно. Как учителя могут поощрять детей к тому , чтобы они подходили к процессу писательства и с энтузиазмом, и с серьезностью?

Кинг: Больше всего мне нравится, когда я могу передать свой собственный энтузиазм. Я помню, когда читал лекции о Дракуле второкурсникам, я практически кричал: «Посмотрите на полифонию этой книги! Стокер – чревовещатель! Это восхитительно!» По-моему, мало пользы от учителей, которые которые «отыгрывают» лекцию как на сцене, но дети реагируют на энтузиазм. Вы не можете заставить студентов веселиться, но можете сделать аудиторию безопасным местом, в котором происходят интересные вещи. Я бы хотел, чтобы каждые 50 минут лекции ощущались как 30!

Лэй: Вы называете сочинение на свободную тему «глупым и несущественным занятием», которое совершенно не поможет развить навыки писательства. Какие сочинения полезны с этой точки зрения?

Кинг: Я старался давать задания, которые бы учили студентов конкретике. Я любил повторять «Сначала смотри, потом говори» полдюжины раз в день. Поэтому я часто просил их описывать действия, которые для них обыденны. Пусть девушка напишет абзац о том, как она заплетает волосы своей сестре. Пусть парень объяснит правила какой-нибудь спортивной игры. Это лишь основные отправные точки, которые учат студентов писать то, что они могли бы рассказать другу. Это удерживает в рамках конкретики. Если же вы попросите студента написать сочинение на тему «Мой любимый фильм», вы распахнете дверь субъективности, и, следовательно, наводнению клише.

Лэй: Я много читаю вслух в моем классе, потому что я думаю, что это отлично помогает студентам вжиться в сложный язык и риторику. Есть ли у вас любимые книги для чтения вслух?

Кинг: Моим детям я читал «Августовскую жару» Уильяма Ф Харви. Когда я доходил до последней строчки – «Только жара даже не думает спадать. Одна она может свести человека с ума» – можно было услышать, как муха пролетает. «Прекрасна за родину смерть» Уилфреда Оуэна тоже стала хитом. Дети хотели комиксов, когда были маленькими. Позже был «Хоббит», а за «Хоббитом» – «Властелин Колец». Во время длительных поездок, мы слушали аудиокниги. Хороший расказчик хорошей книги – это чудесно. И музыкально.

Лэй: Когда дело доходит до грамотности, учителей английского языка можно разделить на два лагеря: учителя, которые считают, что можно позволить студентам читать всё, что они хотят, лишь бы они были более склонны к чтению; и учителя, которые верят, что детей нужно подталкивать к чтению более сложных текстов, чтобы они узнавали новую лексику, разные жанры и идеи. К какому лагерю относитесь вы?

Кинг: Это какая-то ужасная идея попробовать изучать «Моби Дика» Мелвилла или «Дублинцев» Джойса в младшей школе, вы же не ходите ввести школьников в отчаяние! Даже самые одаренные сдадутся. Конечно, хорошо немного приоткрывать завесу. Дети должны видеть, что есть куда более яркие литературные миры, нежели мир Сумерек. Начинать читать хорошую фантастику – уже огромный скачок, это примерно как наконец перейти от мастурбации к сексу.

Лэй: Вы рисуете довольно мрачную картину учителей как профессиональных писателей. В конце концов, преподавание – «чахоточная профессия», как говорит один мой приятель, и реальной проблемой может стать поиск сил для собственных творческих начинаний после будней в школе. Вы все еще считаете, что совмещение работы учителем на полную ставку с писательством – обречено на провал?

Кинг: Многие писатели вынуждены преподавать, чтобы заработать на хлеб. Но у меня нет сомнений в том, что преподавательская деятельность забирает творческие силы и замедляет процесс написания книг. «Обречено на провал» — слишком грубо сказано, но совмещать писательство и преподавание – и правда трудно, Джессика. Даже когда у тебя есть время, трудно найти былую энергичность прыть.

Лэй: Если бы ваша писательская карьера не сложилась, вы бы продолжили преподавание?

Кинг: Да, но я бы получил степень в области начального образования. Я обсуждал это с моей женой прямо перед тем, как «выстрелила» «Кэрри». Вот вам простая, печальная истина: к средней школе многие из детей уже закрыли свои умы для того, что мы любим. Я бы хотел добраться до них, пока они еще открыты всему новому. Подростки, в лучшем случае, – замечательные и красивые вольнодумцы. В худшем – это как биться головой о кирпичную стену. Кроме того, они настолько заняты буйством своих гормонов, что просто невозможно привлечь их внимание.

Лэй: Как вы думаете, великим учителем рождаются или им можно стать?

Кинг: Хорошего учителя можно обучить, если он действительно хочет учиться (некоторые из них довольно ленивы). Великие учителя, такие как Сократ – рождаются.

Лэй: Вы относите писательство к ремеслу, а не к форме искусства. А как насчет преподавания? Ремесло или искусство?

Кинг: И то, и другое. Лучшие преподаватели – художники.

Источник
Tags: Кинг, Мистер Мерседес, Стивен Кинг, интервью
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments