Издательство АСТ (ig_ast) wrote,
Издательство АСТ
ig_ast

Categories:

Чтение на выходные: Мария Дэвана Хэдли, "Подвижное чудовище"

гейман-3

ВЕЧЕР ЧЕТВЕРГА КЛОНИЛСЯ К ЗАКАТУ, когда я встретила парня, оказавшегося коллекционером чудовищ.
Я и представить себе не могла, что мою жизнь сможет перевернуть кто-то входящий в двери бастардвилльской «Кремовой Мечты». С мечтой я простилась в семь лет, вместе с Санта-Клаусом, Пасхальным кроликом и Зубной феей. Все, что у меня осталось, — это сомнение.
И тут вдруг у меня на работе появляется Билли Бичем и меняет все.
Я работаю в магазине мороженого.
Вывеска его выглядит роскошно — две буквы как будто сошли с картин Нормана Рокуэлла, но всем здесь хорошо известно, что это худший магазин мороженого за всю мировую историю. Не то чтобы это мороженое было особенно плохим. Его доставляют в том же грузовике, что и любое другое мороженое в городе. Оно холодное. Оно не течет. Оно похоже на любое другое мороженое — не отличишь. Суть не в мороженом.
Суть в том, как я его продаю.
Как и работник любого другого магазина мороженого в городе, я одета в розовый халат и защитную маску, и я черпаю шарики мороженого специальной ложкой так, будто от этого зависит моя жизнь.
А потом я подаю мороженое и говорю:
— Всего вам плохого.
Туристов это до одури «радует». Они просят меня повторить это еще и еще раз, но, если они не заказывают еще чего-то, — это не входит в мои должностные обязанности.
В день, о котором идет речь, парень, о котором идет речь, подходит к моей стойке и заказывает ванильное мороженое, что мне уже не нравится. Потом он продолжает меня злить.
— Готов биться об заклад, у тебя красивая улыбка, — говорит он.
— Знаешь, сколько людей умерло в подобных попытках заигрывать со мной? — спрашиваю я и поправляю свою маску.
Ответ абсолютно никчемный:
— Достаточно одного. Похоже, ты только этого и хочешь.
— Я не хочу.
— Да ладно тебе, — говорит он. — У меня был просто чудовищный день — я провел его, охотясь в этом вашем дурацком лесу. И теперь мне просто позарез нужно увидеть улыбку симпатичной девушки. — Он смотрит на мой бейджик с именем: — Анджела. Я Билли Бичем. Я коллекционер чудовищ с...
— Всего вам плохого, — говорю ему я.
То есть я должна бы так сказать. Но на самом деле я не говорю «плохого». Я использую куда более крепкое слово, выходящее, как мы все знаем, за рамки приличия.
Но он тоже выходит за рамки.
Билли Бичем перегибается через пластиковую стойку и пытается меня поцеловать.
И оказывается лицом в ванночке с «Peppy Ripple» раньше, чем я успеваю сообразить, что сделала. Каждая девочка Бастардвилля во втором классе проходит курс самозащиты. До этого момента я как-то не догадывалась, что умение хватать за шею входит в список моих достоинств.
— Что значит — коллекционер чудовищ? — спрашиваю я, но он не отвечает.
Его лицо покрыто растаявшим мороженым. На верхушке его пробкового шлема — да, он носит пробковый шлем — застряла обсыпка. Он ухмыляется, слизывает мороженое с губ и выходит из «Кремовой Мечты», будто не сделал ничего такого.
— Здесь только одно Чудовище, — кричу я ему вслед. — И это Чудовище не представляет интереса для коллекционеров. Просто чтобы ты знал.
Это не моя вина.
Я делаю хорошее дело. Я пытаюсь его спасти.
Люди иногда поразительно глупы.
— Увидимся позже, Анджела, — бросает коллекционер через плечо.
Мой наставник, Фил, затаскивает меня в подсобку и говорит сердито:
— Нельзя грубить клиентам, Андреа. Бастардвилль — это семейный городок.
Фил не помнит моего имени, даром что он мой ровесник и знает меня с детского сада.
— Все маленькие городки семейные, Фил, — говорю я.
— Ты неприятный человек, — говорит Фил. — Тебя близко нельзя подпускать к мороженому! — Он выходит из подсобки и советует мне: — Оставайся здесь и подумай хорошенько о своем поведении. Возможно, ты выбрала не тот путь.
— Я не хочу быть приятным человеком, — говорю я Филу. — Это не приятное место.
Мой городок возник сотню лет назад как утопическая коммуна в прекрасном лесу.
С тех пор Лес стал гораздо меньше, нас стало гораздо больше, и вся утопия сдулась как воздушный шар. Люди осознали, что Лес уменьшается только тогда, когда мы стали городком вокруг лесочка размером квартал на квартал. Но, очевидно, к этому моменту мы кое-что поняли и остановились. Девять лет назад были выделены средства на привлечение туристов, и тогда мы переименовались в Бастардвилль. Вторым победителем соревнования стал Ужасноград, а третьим и минус двадцать первым по рейтингу стал просто Отстой. Нам не позволили дать своим городам матерные названия, мотивируя это тем, что карты доступны детям. Теперь нас посещают одинокие путешественники с рюкзаками и редкие японские отдыхающие. Некоторые из них решают остаться на пару дней. Некоторые из них остаются навсегда.
Чудовище тоже осталось.
Бастардвилль, США: население 465 человек плюс одно Чудовище.
Лес — это единственное место в городе, где можно найти хоть какие-то деревья. Если высадить дерево где-нибудь еще — оно выдернет корни и отправится вниз по главной улице и прямо в Лес. Каждую ночь можно услышать, как Чудовище рычит в Лесу.
В Лесу, который окружен домами со всех сторон.
Мы переделываем под себя все вокруг.
Дома моя Мама второй раз за неделю печет пироги с кремом и размазывает крем по собственному лицу.
По ночам улицы города принадлежат Матерям, и им это нравится. Утром они делают тебе яичницу, и ты надеешься, что тебя не отравят, но никогда не можешь быть в этом уверен. Моя собственная Мать не исключение. В Бастардвилле все женятся и выходят замуж по решению Матерей: они собираются вместе и достают из шляпы бумажки с именами.
Мое время уже почти пришло. Мне шестнадцать, но моя Мать пока ничего не предприняла по этому поводу. Все ждут от меня, что я исполню свою роль правильно и ответственно, но, если честно, она мне совсем не нравится. Я вообще не хочу ее исполнять.
Я совсем не хочу замуж. Если мне действительно придется выбирать — я лучше пойду в Лес, потому что уверена, что Чудовище ничуть не хуже какого-нибудь Фила. Или кого угодно еще из моих знакомых. Моя Мать тоже пробовала это сделать, но Чудовище ее не взяло, поэтому ей пришлось выйти замуж за моего Отца.
Теперь мы единственная Семья в Бастардвилле, в которой Отец охотится на Чудовище полный рабочий день.
Мой Отец окончательно переехал в Лес около трех лет назад, вместе со своей походной палаткой и несколькими банками томатов. Он дал мне книгу под названием «Выживание: введение», пожал руку и ушел в чащу, ни разу не оглянувшись. Кто-то должен охотиться на Чудовище — оно не может быть довольно, пока не вовлечено в конфликт. Иногда кто-то должен брать на себя обязательства целиком.
Не женщины. Только мужчины.
А Билли Бичема я не вижу до субботнего вечера.
В субботу мы с друзьями, как всегда, бесцельно шатаемся толпой. Обычно мы наворачиваем несколько кругов вокруг Леса, а потом кучкуемся на детской площадке за школой и ждем, пока произойдет хоть что-нибудь интересное.
Чудовище ревет, но мы не обращаем на него никакого внимания. Оно просто разговаривает само с собой.
Мы как раз думаем, не поискать ли нам что-нибудь, что можно разломать, когда из Леса выходит Билли Бичем — в костюме. Очки, галстук, в руке портфель, на лице — широкая улыбка.
В Бастардвилле не принято улыбаться. У нас никто и никогда не улыбается.
Наше Чудовище, я повторю, не является объектом коллекционирования. Почему этот коллекционер улыбается? И почему ревет Чудовище? Может
быть, оно разговаривает с Билли Бичемом?
Но если даже и так — мне все равно непонятно, почему коллекционер улыбается.
Я чувствую, как кровь закипает в моих жилах, поэтому убегаю, оставляя свою компанию позади.
Иногда, проснувшись посреди ночи, я волнуюсь за себя.
А что, если мое место именно здесь?
На следующий день я мельком вижу своего Отца.
Я не видела его несколько месяцев.
Любого другого Отца в Бастардвилле легко найти: в одиннадцать часов вечера он наверняка будет около своего холодильника смотреть с вожделением на еду, иногда запуская палец в банку с вареньем.
Само по себе это отвратительно, но все-таки приятно знать, где можно найти Отца вечером. Все остальные Отцы приходят на свадьбы своих детей.
Они напиваются до галлюцинаций. Они должны станцевать по крайней мере один танец со своими женами, Матерями, которые в свою очередь должны скакать на своих высоких каблуках и в конце праздника злобно охаживать Отца своей сумочкой и стаканом с мартини.
Все Отцы, кроме моего.
Когда я вижу своего Отца, он стоит на краю Леса, на том же месте, откуда появился Билли Бичем. Он смотрит в пустоту. В одной руке у него красный шар с гелием, а в другой — мешок удобрения.
— Эй! — говорю я, но он срывается с места и убегает.
Это нечестно, что в этом неправильном городе моя Семья самая неправильная.
Я бегу за ним так быстро, как могу, на своих глупых розовых каблучках форменных туфель, но, пока мои глаза адаптируются к полумраку Леса, он исчезает из поля зрения.
У меня есть одна догадка... смутное ощущение, о котором я предпочитаю не думать. Я боюсь того, что мой Отец влюблен в Чудовище. Разве не по этой причине люди уходят из дома, оставляя свои Семьи?
Я вижу, как покачивается вдалеке шар, и преследую его, пока не раздается вой и громкий треск.
И вокруг нет больше ничего, кроме темноты. Я никогда раньше не заходила так далеко в Лес. На самом деле вой Чудовища — это далеко не самый приятный звук на земле. Особенно если на тебе нет ничего, даже отдаленно напоминающего охотничье снаряжение, если ты не осилил и страницы «Выживания: введения» и при этом совершенно один.
Снова слышится вой — он, кажется, идет со всех сторон.
Я готова сбросить туфли, чтобы бежать быстрее и наконец оставить в покое своего Отца с его Чудовищем. Но тут вдруг появляется Билли Бичем, одетый в тренч и собирающий образцы мха с деревьев.
И снова вой, на этот раз испуганный.
— Анджела! — восклицает Билли Бичем и подмигивает так радостно, как будто встретить меня посреди Леса — это приятный сюрприз для него.
— Я ухожу, — говорю я. — И тебе тоже советую.
Чудовище уже близко.
— Ты его видела? — спрашивает он.
— Постоянно, — отвечаю я.
Где-то неподалеку я слышу голос своего Отца, который поет «С днем рожденья тебя». Наверно, самому себе. Когда день рождения Чудовища — никто не знает. Думаю, это можно было бы выяснить, но потребовалось бы слишком много усилий, а это понастоящему никому не интересно.
При всем желании придумать что-либо более душераздирающее было бы трудно.
Я поправляю свою униформу и иду к выходу из Леса.
То есть в том направлении, в котором, предположительно, выход. И в котором его, разумеется, нет.
Это, конечно же, кажется невероятным — ведь у нас все четко поделено на кварталы. И тем не менее.
Я хожу кругами. Я чувствую, что все вертится.
Я чувствую, что деревья выше, чем были. Я замечаю удобрение у их корней.
Билли Бичем улыбается мне, когда я возвращаюсь.
— Заблудилась? — говорит он.
— Кто ты вообще такой? Чем ты вообще занимаешься? Ты же не можешь охотиться только на это Чудовище, — спрашиваю я, пытаясь делать хорошую мину при плохой игре.
— Я коллекционер, — говорит он. — Начал с бабочек, теперь перешел на чудовищ.
Он достает что-то из своего кармана. Это что-то тянется и тянется, как шарф из лоскутков, который достают из цилиндра фокусника.
Это сеть. Просто сеть — но достаточно большая, чтобы поймать кита. И все же она недостаточно большая.
Несчастный глупец.
— Не думай, что ты поймаешь Чудовище, — говорю ему я. — Это никому не под силу. Ты кончишь жизнь здесь, в этом Лесу, и это не то, чего ты хочешь, поверь мне.
— А ты-то откуда знаешь? — спрашивает Билли Бичем.
— Никто не хочет жить здесь, — говорю ему я. — Мы просто живем здесь — потому что должны. Мы здесь уже давно.
— С днем рожденья тебя, — поет мой Отец где-то вдалеке.
Я слышу, как он задувает свои собственные свечи.
И Лес такой темный, каким только может быть окруженный со всех сторон фонарями Лес. И он становится больше. Я чувствую, как это происходит — как будто он глубоко вдохнул.
Билли Бичем хватает меня за руку и срывается с места, и я лечу за ним, почти не касаясь ногами земли, как лента. Он производит какой-то звук на бегу — как будто гудит со свистом. Гудок.
Чудовище никогда не гудит. Мой задний двор граничит с Лесом, и если кто и знает голос Чудовища, то это я.
Чудовище рычит.
Билли Бичем останавливается, и я врезаюсь в него. Он размахивает своей сетью над головой. Так себя не ведут с нашим Чудовищем. Наше Чудовище нельзя поймать.
— Сюда, Чудовище, — проникновенно напевает он. — Чудовище, Чудовище, сюда, Чудовище. Ему ведь нужна девственница? Ты сойдешь.
Я смотрю на него в упор.
У него не хватает совести даже покраснеть.
— Ему не нужна девственница. Ему наплевать на девственниц, — говорю я.
— Я слышал другое, — говорит Билли Бичем и снова начинает кудахтать и размахивать сетью.
Он не имеет ни малейшего представления о том, как звать Чудовище. Я решаю показать ему.
Я-то знаю, что оно отзывается на хлопок одной ладонью, так что я хлопаю по стволу дерева.
Наше Чудовище слышит, что происходит с каждым деревом в Лесу. Я чувствую, как оно начинает двигаться. Что-то с треском рвется и мучительно стонет.
Нельзя сказать, что у нашего Чудовища нет истории.
Когда-то оно было куда большим Чудовищем.
Оно жило в Шотландии и прибыло через океан на корабле, который захватило, сумев уговорить доски. Мы держим его под контролем. Поэтому мы здесь, со всех сторон. Бастардвилль стоит на страже вокруг Чудовища. В прошлый раз, когда оно сумело вырваться, то захватило половину Скалистых Холмов и сформировало целую армию сосен, прежде чем мы его вернули.
Билли Бичем смотрит на меня.
— Что? — спрашиваю я.
— Ты пытаешься охотиться на мое Чудовище? — говорит он.
Я уже давно поняла, что он мне не нравится. Прошу прощения за свое минутное помутнение рассудка. Его лицу самое место в «Peppy Ripple».
Ему самое место здесь, в Лесу.
— Это не твое Чудовище, — говорю я. — Это свое собственное Чудовище. Мы просто... не даем ему выйти за границы.
Чудовище начинает двигаться.
Билли Бичем резко садится на землю, лицо его становится бледным как смерть.
Я вижу, как мой Отец выглядывает из-за дерева — мешок с удобрением все еще у него в руке. Он улыбается мне, пока Лес наклоняется и поднимает нас вверх, и показывает мне большие пальцы. Я никогда еще не присутствовала при этом и не принимала в этом участия, но наши девочки довольно рано обучаются искусству управления Чудовищем — примерно тогда же, когда и шейному захвату.
Наверно, это мой зов.
Наверно, я охотник.
Наверно, я укротитель.
Мы двигаемся.
Я думаю о домах на восточной границе Чудовища.
Там плохой маленький лес, и он сейчас кружится.
Дома там только что снова вернулись на место, но, слава богу, они все сейчас пусты.
Обычно Чудовище предпочитает идти на восход.
За эти годы мы узнали многое. Обычно Чудовище двигается всего на несколько футов, но сегодня оно действительно волнуется. Птицы, висящие на волосах Чудовища, возмущенно кричат и взмывают в воздух.
Мне сквозь деревья видно не так уж и много. Мы сейчас намного выше фонарей, и Чудовище, поднявшись примерно на двадцать футов в воздухе, идет на своих стержневых корнях.
Челюсть Билли Бичема некрасиво отваливается; кажется, у него даже слюна течет.
— Ты знаешь, чем питается Чудовище, коллекционер? — спрашиваю я его.
— Не знаю, — говорит Билли Бичем. — Отпусти меня! — Он смотрит на меня секунду, а потом вдруг против собственной воли срывается на визг: — ОТПУСТИ МЕНЯ!!!
Мне становится его немного жаль.
Но он человек, который поцеловал меня без разрешения. Коллекционер. Я хочу стать экспонатом в его коллекции не больше, чем Чудовище. Не стоит вот так приходить сюда, думая, что можно пополнить коллекцию бастардвилльским Чудовищем — ведь всегда можно самому стать закуской для чудовищ.
Странно, но люди ничему не учатся.
Некоторые в Бастардвилле называли нас «обнимающими деревья», когда мы еще была Утопия. Некоторые звали нас чудаками, некоторые язычниками — и да, всем этим мы тоже были. Мы всегда были частью древней традиции, Властелинами Чудовищ, потому что Чудовище требует постоянного ухода.
Ему нужны подрезание и удобрение. Ему нужны ритуалы. Ему иногда нужны кровавые жертвы. И знаете, это не большая проблема — как раз для этого нужны туристы и коллекционеры.
Я оборачиваю сеть Билли Бичема вокруг своей руки и скручиваю его, используя шейный захват, а потом завязываю узел вокруг одного из деревьев.
Я машу своему Отцу и ухожу с опушки, чтобы Чудовище могло сделать свое Чудовищное дело.
— Ты позволишь ему съесть меня?! — Билли Бичем выглядит ошеломленным.
— А ты что, не в курсе, что иногда коллекционеры Чудовищ сами попадают в коллекцию? — спрашиваю я его.
— Но ты девственница!
— Девственницы никогда не были жертвами, — говорю я. — Не с этими Чудовищами. Девственницы — помощницы.
И Чудовище двигается, как не двигалось сотню лет. Чудовище танцует, и я отворачиваюсь, когда Билли Бичем тонет в разверзающейся утробе Леса.
— Ты довольно? — спрашиваю я Чудовище.
Чудовище рычит и замедляет ход, падая неподалеку от того места, где лежало раньше. Через мгновение возвращаются птицы и легкий бриз снова наполняет листья на ветках Чудовища. Мой Отец вытряхивает еще немного удобрений на корни Чудовища, и оно удовлетворенно вздыхает.
Я облокачиваюсь на одну из веток Чудовища и сбрасываю надоевшие каблуки униформы «Кремовой Мечты». Я склоняю голову к Чудовищу и слушаю, как бьется его гигантское сердце...
Tags: Мария Дэвана Хэдли, Нил Гейман, Подвижное чудовище, Фантастические создания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments