Издательство АСТ (ig_ast) wrote,
Издательство АСТ
ig_ast

Чтение на выходные: "Лондон. Время московское"

unnamed-9

АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ. ЛОНДОНЫ

— Скажите, какие в Лондоне злачные места?
— На самом низком уровне — это кабаки и проститутки вокруг вокзала Кингс-Кросс. А скажем, Сохо — это уже более изысканное место. Я думаю, таких мест в Лондоне пятнадцать-двадцать. Игорные дома, разумеется, в основном неразрешенные. Лондонов очень много. Не говоря о том, что город имеет четыре официальных центра.
— А откуда вы все знаете о Лондоне?
— Ну, я же ходок. Лондон своими ногами исходил. Сотни километров. Знаю его физически. Лондон — такой город, который почти не меняется. Именно из-за дикого разброса. По-видимому, нет в мире города, в котором было бы столько денег.
Но вы их не видите. Скажем, в Лондоне есть масса богатых кругов, где дорого одеваться неприлично. Но есть и другие, достаточно бедные круги, где принято одеваться роскошно. Лондон замечателен тем, что вопрос богатства в принципе для него совершенно не значим. Он значим только тогда, когда вы —в определенной среде. Это Сити, Сент-Пол и вокруг. Квадратная миля. Американцы очень часто неуютно и неуверенно себя чувствуют в Лондоне. Тут ты можешь быть миллиардером, а жить черт знает где. А тебе так хочется! А у тебя папа там жил!
И покупать одежду в секонд-хенде. Мой самый богатый знакомый именно там себе все и покупает. Я ему говорю: “Послушай, откуда ты взял такие неописуемые ботинки?” Он мне отвечает: “Я не миллиардер”. Ну, конечно, валяет дурака. Для него это вопрос стиля.
— Если лондонцы так много думают о стиле...
— Они не думают о стиле! Это естественно складывается. В том-то и дело. Забавно: у меня есть один очень хороший знакомый, и он захотел — о господи! — вступить в Сент-Джеймс-клаб. Это самый аристократический клуб в Лондоне, членами которого являются, например, практически все представители королевской фамилии. Я могу себе представить, какая там скука, в этом клубе! Только войдешь и сразу упадешь без чувств. От тоски. Ну, неважно. И я ему говорю: “Эндрю, нахрен тебе нужен этот Сент-Джеймс!” Он в ответ: “Мой отец не был членом Сент-Джеймсского клуба, а я буду!” При этом мой знакомый —лорд и барон. И его забаллотировали! Не приняли! Он был дико обижен.
Прошло года два, и ко мне приезжает другой мой знакомый. Из Франции. Московский мальчик — из тех, прежних времен. Такой Моня. Моня — это еврейское имя — от Соломона. Смешной очень человек. Ученый, химик, полиглот, инкунабулы читает на латыни. На десяти языках говорит. Одинаково замечательно. Одно время коллекционировал перчатки. Вы можете представить: человек коллекционирует перчатки? Так вот. Мы сидим, разговариваем о том о сем, вдруг он говорит: “Мне пора. Сегодня банкет в моем клубе”. Я спрашиваю: “В каком?” “В Сент-Джеймсе, — отвечает. — Я с одним дураком познакомился во Франции, мы потом вместе поехали в Швейцарские Альпы. И он говорит: слушай, ты, по-моему, человек, созданный для Сент-Джеймсского клуба. Я выдвину твою кандидатуру. — А нахрен он мне нужен, Сент-Джеймс? — Не говори. Тебе в Лондоне в отеле не придется останавливаться, будешь останавливаться в Сент-Джеймсе. Библиотека тебе не будет нужна, в Сент-Джеймсе прекрасная библиотека. Еда. Женщину можешь красивую пригласить. И я сказал: ну хрен с ним, ладно”. И его выбрали на ходу в Сент-Джеймс! Я говорю: “Как? Тебя выбрали в самый аристократический клуб?” И он мне объяснил: “Там либо настоящие аристократы, либо интересные люди. А я же интересный!” Вот это — Англия.
— А правда, что лондонцы плохо знают Лондон?
— Нет, неправда. Они его совсем не знают. А вот парижане прекрасно знают Париж. Да англичан — как лондонцев, так и не лондонцев — Лондон вообще не интересует! Когда я занимался масонами, я беседовал с одним мастером масонской ложи в Шрусбери. Я спросил: “Скажите, пожалуйста, какой город в Англии вы любите больше всего?” Он говорит: “Ну как вы можете спрашивать! Ну конечно, Шрусбери! [Вы знаете, Шропшир и Шрусбери — это примерно как Кимры, Елец, я не знаю, Тьмутаракань.] Посмотрите, какой у нас собор!” [Собор классный, ничего не могу сказать.] С Вестминстером никакого сравнения! Вестминстер — это куча камня. Безвкусная. А вот собор Шрусбери — какая великолепная готика! Впрочем, если честно, Вестминстерский собор я видел только один раз в жизни. Когда я окончил среднюю школу, мама повезла меня в Лондон”. Я спрашиваю: “Ну и что?” А он говорит: “С тех пор я не был в Лондоне, я не люблю Лондон”. — “Ну хорошо, а другие города вы видели?” — “Париж! Париж я знаю как свои пять пальцев. Я там был, не знаю, раз пятьдесят. Я постоянно летаю в Париж”. — “Постойте, а откуда вы летаете?” — “Я еду в Манчестер и оттуда лечу в Париж. В крайнем случае я лечу из Хитроу, но в Лондон при этом не заезжаю, я его огибаю”. Лондон ему совершенно не нужен. Вот это и есть
типичный англичанин.
— А кто же живет в Лондоне?
— Все! В Лондоне гигантское количество иностранцев.
— В Лондоне живут только чужие?
— Не только. В Лондоне англичан чуть больше половины.
— Можно ли сказать, что в Лондоне никто не свой?
— В общем — да. Хотя... Помню, как я привез своего больного отца в университетский госпиталь Кингс-колледжа. Пришлось ждать. И там по коридору сновали туда-сюда такие роскошные британские доктора, доценты, профессора, стажеры, все в белом, чисто вымытые... А половина ожидающих их пациентов — совершенно невообразимые, грязные, обтрепанные, с дикими порезами и побоями после пьянок и драк, переломами рук, ног, какой-то шоферюга полупьяный лежит... С ними со всеми медсестры возятся. И сидит мой бедный, чистый, интел- лигентный папа... И вдруг я заметил, что не только сестры, но и врачи, пробегая, этих грязных раненых по плечу хлопают, какими-то жаргонными словечками с ними перебрасываются. У них есть общий жаргон! Такая ситуация в Москве абсолютно невозможна. А в Лондоне — пожалуйста. То есть полупьяные “оборванцы” этим врачам куда ближе, чем мой интеллигентный папа в отутюженном костюме.
Я был изумлен. Вы понимаете, это не только вопрос языка, но также любви к разговору. Англичане очень любят говорить. Используя любой язык. Пусть даже самый низкий. Нет, этот низкий язык, которым владеет любой лорд или профессор университета, — даже не жаргон, а какая-то лингвистическая условность.
В самом начале моей английской жизни я забрел в рабочую столовую. Кстати, там кормили гораздо лучше, чем в университетском салоне для преподавателей. И в этой столовой люди говорили на каком-то совершенно невообразимом для меня языке.
Я мог понять только отдельные слова и выражения. Потом я вернулся на кафедру и говорю собравшимся: послушайте, я был в рабочей столовой, там все ничего, но только говорят как-то странно. Посмотрев на меня, один из преподавателей сказал: “Saucepan lid. Что такое saucepan, вы знаете?” — “Кастрюля”. — “А что такое lid?” — “Крышка. Крышка от кастрюли”. И тут я увидел, что все мои коллеги стали валиться со смеху. Они умирали. Я говорю: “Слушайте, а что он сказал?” Они говорят: “Это он тебя так назвал”. “Как, почему крышка от кастрюли?” — “А это лондонский rhyming slang”. Рифмованный сленг. Что оказалось: говорят первое слово или слова, а то, которое со сказанным рифмуется, — не произносится, но каждый знает, что это за слово. Saucepan lid рифмуется с yid. Жид. Если перевести на русский язык, я тут же стал стараться: “крышка от кастрюли” — “жидюля”. Я говорю: ну слушайте, вы должны меня немедленно научить. А они говорят, что таких рифмованных шуток в словаре около тысячи.
Если в присутствии женщины-иностранки (все равно не поймет) говорят: Oh, Bristol... — это означает “за ее грудь (бы) подержаться”. Тоже rhyming slang. Есть такое стихотворение: Bristol city, she is titty. Или, например, вы пытаетесь что-то сказать, но присутствующие знают, что вы ничего не понимаете в предмете разговора, и говорят: Oh, Cobblers! Целая рифмованная непроизнесенная фраза выглядит так: Cobbler’s awlsballs.
Cobbler — “сапожник”. Cobbler’s awls — “орудия, инструменты сапожника”. Это рифмуется с balls, что переводится, простите, как “яйца”. Мужские. Казалось бы, никакого смысла. Но на сленге balls означает “врет как сивый мерин”.
Таким образом, если в вашем присутствии говорят: Oh, Cobblers! — то имеют в виду именно эту фразу — “врет как...”.
Вы ничего не понимаете, а вокруг все смеются.
Ну и так далее. Бездна других вещей. Лондон — это лингвистический город. Лондонцы в каждой отдельной ситуации соображают: вот с этим придурком хорошо бы поговорить, вот с этим негром можно посмеяться, а вот с этим белым интеллигентом... ну что с него взять... Кастрюля...
— То есть для англичан это страшно важно — поговорить...
— Необыкновенно. Как ни одной другой нации. Англичане, у которых вековая репутация сдержанных и молчаливых, — самые большие трепачи на свете. Они бывают молчаливыми только тогда, когда поговорить не с кем.
Tags: Александр Пятигорский, Редакция Елены Шубиной
Subscribe

  • Дмитрий Быков представляет: "Мы родом из школы"

    Мы родом из школы»: какую первую любовь я вытянул по жребию. Мы продолжаем публиковать отрывки из будущей книги о школьной юности, письма…

  • Полина Дашкова в Ростове-на-Дону

    27 и 28 сентября в рамках ежегодного фестиваля «Донская книга» Ростов-на-Дону посетит Полина Дашкова с презентацией своего последнего…

  • Видео

    Все наши видеоролики о встречах с авторами на ММКВЯ можно посмотреть на нашем канале на Youtube.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments