Издательство АСТ (ig_ast) wrote,
Издательство АСТ
ig_ast

Выбор редакции: Евгений Морозов, "Интернет как иллюзия"

unnamed-9
Думай, ищи, пались
Всякий раз, когда мы оставляем запись на стене в “Фейсбуке”, набираем в строке поиска “Гугла” имя обожаемой знаменитости или комментируем материал на сайте любимой газеты, мы оставляем следы. Многие из них (например, комментарий на сайте газеты) видны всем. Другие (например, история поиска в “Гугле”) — только нам (ну и, разумеется, “Гуглу”). Большинство следов — вроде комментариев на стене в “Фейсбуке” — являет собой нечто среднее.
К счастью, мы не одиноки в интернете. По меньшей мере миллиард жителей планеты ведет блоги, гуглит, сочиняет твиты и пасется в “Фейсбуке”, поэтому большая часть производимой нами информации теряется в безбрежном цифровом океане. Исследователи называют такое положение “безопасностью благодаря безвестности”. В большинстве случаев оно сохраняется, даже если появляется все больше исключений из правила. С ними хорошо знакомы те, кто испытал трудности с поиском работы или жилья из-за того, что “Гугл” или “Фейсбук” выдают о них нечто постыдное. Тем не менее, аккумуляция этих еле заметных цифровых следов в массив данных (иногда
в масштабе целых стран) может подчас объяснить поведение людей, вскрыть новые тенденции, помочь предугадать реакцию на то или иное политическое или общественное событие.
Маркетинговые компании и рекламные агентства давно признали власть информации. Чем больше они узнают о демографических характеристиках и привычках потребителей, а также о предпочтениях отдельных потребительских групп, тем лучше они могут приспособиться к вкусам клиентов и, следовательно, увеличить объем продаж.
Цифровой мир устроен сходным образом. Поисковые запросы в интернете расскажут о наших привычках больше, чем
личное дело в сейфе босса. Умение реконструировать по поисковым запросам желания покупателей и сводить их лицом к лицу с продавцами позволило “Гуглу” перевернуть рекламный бизнес. Помимо самого успешного в мире рекламного агентства, у “Гугла” самая мощная фирма по сбору текущей маркетинговой информации. В “Гугле” знают, как связать поисковые запросы с демографической и иной информацией о покупателях (например, сколько жителей Нью-Йорка, в прошлом году спрашивавших интернет-поисковик о цифровых камерах, перешли затем к поиску айфонов).
Однако мы не просто ищем лучший айпод или новые предложения плазменных телевизоров. Мы также ищем в новостях упоминания об определенных людях и местах (“Майкл Джексон умер”), культурных тенденциях (“лучшие романы десятилетия”) и, разумеется, советы, как решить ту или иную проблему, чаще всего заурядную, но представляющую для нас в данный момент интерес (например, “как починить стиральную машину”).
Структура поисковых запросов подвержена сезонным изменениям (так, количество запросов “фаршированная индей-
ка” предсказуемо увеличивается перед Днем благодарения), однако в основном она постоянна. И если мы сталкиваемся с пиковым значением числа поисковых запросов “Гугла” на какую-либо тему, это, возможно, свидетельствует о том, что произошло нечто экстраординарное. Вероятность этого повышается, если всплеск интереса отмечен в определенном регионе.
Например, в середине апреля 2009 года необычно много мексиканских пользователей начали задавать “Гуглу” вопросы о “гриппе” и “простуде”, и это стало признаком вспышки свиного гриппа. В действительности сервис Flu Trends, созданный компанией “Гугл” специально для слежения за тем, как часто пользователи задают вопросы о гриппе, отметил пиковый рост числа запросов еще 20 апреля, то есть до того, как свиной грипп стал главной темой во многих СМИ. И хотя авторы нескольких научных исследований установили, что данные “Гугла” не настолько точны, как другие способы слежения за распространением гриппа, они отметили, насколько быстра и дешева система “Гугла”. Кроме того, в областях, не требующих обработки настолько большого объема данных, как борьба с эпидемиями, “Гугл” справляется с задачей лучше, чем его альтернативы (если они есть).
Поисковики невольно стали чрезвычайно сильными игроками в сфере сбора разведданных и прогнозирования. Очень
соблазнительна возможность (и этому соблазну руководители “Гугла”, к их чести, до сих пор противостоят) использовать огромный массив имеющейся у компании информации о тенденциях не только для продажи рекламы.
Так, “Гуглу” известно, как часто российские пользователи набирают в поисковой строке слова “взятки”, “оппозиция”
и “коррупция”. “Гугл” знает даже, как эти потенциальные возмутители спокойствия распределяются географически и что еще они ищут в интернете. Не нужно быть Нострадамусом, чтобы увидеть во внезапном всплеске запросов наподобие “автомобили”, “импорт”, “протесты” и “Владивосток” признак растущей социальной напряженности во Владивостоке, вызванной повышением импортных пошлин на автомобили.
За информацию такого рода российские спецслужбы буквально убили бы. С одной стороны, она может сделать режим
восприимчивее и хоть чуть-чуть демократичнее. С другой стороны, не исключено, что правительства воспользуются этим знанием для усовершенствования методов преследования инакомыслящих.
Поисковые системы дают государству прекрасную возможность использовать любопытство масс в целях предупреждения об опасности. Слежение за поисковыми запросами дает еще больше разведданных, нежели мониторинг сетевых дискуссий, поскольку речь в Сети обычно обращена к кому-либо и полна недомолвок и двусмысленностей, а поисковые запросы представляют собой беспристрастный обмен информацией между пользователем и поисковиком.
Разведывательная ценность поисковиков не ускользнула от интернет-гуру, которые консультируют авторитарные
правительства. Рассказывая в марте 2010 года о плане Кремля построить собственный поисковик, Игорь Ашманов, старожил Рунета и один из тех, кто консультировал Кремль в этом вопросе, был откровенен: “Во-первых, поисковик — это средство влияния на общественное мнение, во-вторых, это источник совершенно уникальной информации об умонастроениях и информационном спросе. Потому что тот, кто доминирует в стране, знает, что люди спрашивают в поисковике, он видит этот поток запросов. Это совершенно уникальная информация, которую больше, в общем, нигде взять нельзя”. Если считать, что авторитарные правительства обычно терпят крах неожиданно для себя (в противном случае, как с СССР, это, скорее всего, суицид), ясно, что информация, которую можно почерпнуть из интернета, может уменьшить количество сюрпризов.
Но даже если попытки правительств прямо или косвенно контролировать сферу интернет-поиска не дадут немедленных результатов, интернет может другими способами усовершенствовать их аппарат сбора информации. Так, появление социальных медиа привело к тому, что все больше пользователей с удовольствием делятся мыслями и рассказами о своих поступках со всем миром. Пролистывание всех этих записей в блогах, твитов, фотографий, роликов в “Фейсбуке” и “Ю-Тьюбе”может принести разведслужбам обильный улов. Это не обязательно должна быть информация об отдельном человеке, как в истории с белорусским КГБ, — но можно многое узнать о массовых тенденциях и настроениях в обществе. Изучение социальных сетей оказывается в этом отношении полезнее мо-
ниторинга статистики поисковых запросов: можно сопоставлять информацию, исходящую от конкретных людей (неважно, идет речь о фактах или о мнениях), с тем, что еще можно узнать об этих людях из их профилей в социальных сетях (как часто они путешествуют, к каким группам присоединяются, какие инициативы поддерживают, какое кино смотрят, кто составляет их круг общения, и т. д.).
Авторитарное правительство, например, может интересоваться мнениями пользователей в возрасте 20–35 лет, часто
выезжающих за рубеж и имеющих ученые степени. Чтобы узнать, о чем они думают, надо потратить немного времени
на изучение групп в “Фейсбуке” (например, “гарвардский выпуск 1998 года” или “Я люблю ездить на Ближний Восток”)
и выбрать верные признаки. В определенном смысле мир социальных сетей устраняет нужду в фокус-группах. Открытие действенных способов ассоциации сетевых групп и мнений может быть гораздо действеннее. К тому же правительствам не нужно самим собирать данные. Множество частных компаний уже занимаются этим (в основном в маркетинговых целях), и правительства — в равной степени авторитарные и демократические — считают данное занятие в высшей степени полезным. В 2020 году КГБ, может, и не будет существовать, однако его функции перейдут, например, небольшому числу частных компаний, специализирующихся на различных аспектах работы с информацией.
Современные правительства могут достаточно много узнать о перспективах политических волнений в стране, если
уделят внимание словам, в настоящий момент популярным в среде киберэлиты: довольны они или озабочены, чувствуют угрозу или поддержку? А как они относятся к контролю в религиозной сфере? Довольны ли светские блогеры происходящим в большей степени, нежели религиозные?
Вообразите, как полезно было бы иранскому правительству знать, насколько часто иранцы употребляют в сетевых
дискуссиях слово “демократия” и какова действительная география этих дискуссий. Например, есть ли в Иране районы, население которых в большей степени подвержено демократическим веяниям и недовольно режимом?
Если должным образом оценивать статистическую погрешность, эта технология нередко превосходит опросы общественного мнения, поскольку обработка последних требует времени и, если речь идет об авторитарных государствах, всегда несет риск того, что респонденты не скажут правду. Собранная таким образом информация, возможно, не отразит настроения всего общества, зато позволит следить за наиболее беспокойными группами. Поэтому тот факт, что теперь авторитарные правительства могут узнавать о настроениях в обществе в режиме реального времени, только прибавляет им устойчивости: у них меньше шансов неверно оценить общественную реакцию.
Более того, активность в социальных сетях может служить неплохим показателем веса того или иного оппозиционера.
Если люди ретвитят записи какого-либо пользователя чаще обычного, правительству недурно было бы присмотреться
к этому человеку и больше узнать о ее (его) сети. Вирусная культура социальных медиа способна косвенно помочь решить проблему информационной перегрузки, стоящую и перед цензурой. “Онлайновый рынок идей” подсказывает агентам тайной полиции, за кем следить. С точки зрения полиции, непопулярные пользователи, вероятно, и не заслуживают внимания цензоров; предоставленные сами себе, они через месяц-два потеряют интерес к блогу.
Tags: corpus, twitter-революция, Выбор редакции, Евгений Морозов, Интернет как иллюзия
Subscribe

  • Выбор редакции: "Поэтка" Людмилы Улицкой

    НАТАШИНА ПОЛЬША Cлавянская тема занимала Наташу с ранних лет – и в жизни Наташи, и в ее творчестве. Я не встречала человека, поэта,…

  • Поздравляем Людмилу Улицкую!

    Людмила Улицкая получила Государственную премию Австрии в области литературы, став тем самым первым российским писателем, удостоенным этой награды…

  • Внимание! Конкурс

    Уважаемые и горячо любимые читатели и почитатели творчества Паоло Коэльо! Издательство АСТ объявляет конкурс! Вашему любимому автору исполнилось…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments