Издательство АСТ (ig_ast) wrote,
Издательство АСТ
ig_ast

Categories:

Выбор редакции: Джон Норвич, "История папства"

папство
Глава шестая.
Папесса Иоанна
«После Льва папой два года, семь месяцев и четыре дня был Иоанн, англичанин, родившийся в Майнце и скончавшийся в Риме, после чего папский престол пустовал в течение месяца. Объявили о том, что сей Иоанн был женщиной, которую еще девицей привез в Афины в мужской одежде некий человек, ее любовник. Она настолько преуспела в различных областях знаний, что не было ей равных в этом. И впоследствии в Риме она преподавала свободные искусства, и среди ее студентов и слушателей оказалось немало великих знатоков. Мнение о ее жизни и преподавании становилось все выше, и ее единодушно избрали папой. Однако будучи уже папой, она забеременела от своего компаньона. Совершенно не представлявшую точного времени того, когда ей предстоит родить, ее выдали родовые схватки во время процессии от собора Святого Петра к Латеранскому собору, в узком проходе между Колизеем и церковью Святого Климента. Его святейшество папа всегда поворачивает с этой улицы, и многие считают, что он делает это из отвращения к случившемуся [здесь]. И она не внесена в список святейших понтификов, как из-за ее женского пола, из-за рассказа о позорном событии».

Так писал В 1265 году доминиканский монах по имени Мартин в своей «Хронике пап и императоров». («Сhrоnicon Pontificum еt lmperatum»). Будучи родом из Троппау в Польше, Мартин отправился в Рим, где служил капелланом при Клименте IV (1265-1268). Его книга пользовалась по меркам того времени огромной популярностью, и множество ее вариантов, прилежно копировавшихся вручную, ходило по всей Европе. И во многом благодаря ей легенда о папессе Иоанне (Роре Joan), которая, как утверждают, правила с 855 по 857 год, между Львом IV и Бенедиктом III (855-858), стала одной из самых старых «уток» в истории папства. Мартин -- не самый ранний из хронистов, в чьих трудах встречается эта история. В ее правдивость верило несколько его предшественников, первым из которых был Анастасий, папский библиотекарь (подробнее о нем будет идти речь в следующей главе), который, если Иоанна действительно существовала, должен был знать ее лично. Однако хотя ее истории могли быть написаны раньше, все дошедшие до нашего времени копии, безусловно, датируются временем после Мартина. Некоторые вообще не упоминают Иоанны; некоторые пишут о ней как об Иоанне VII или VIIII. В одной ранней ватиканской рукописи она учтена, но это очевидная вставка внизу страницы, начертанная более поздним письмом XIV столетия. Большинство прочих — это отзвуки рассказа Мартина, столь близкие к нему, что никаких сомнений в использовании последнего в качестве источника нет. Некоторые дополняют историю новыми подробностями: Иоанна была убита разъяренной толпой, а ее тело закопали прямо тут же; она закончила жизнь в монастыре; что ее сын стал епископом Остии. Но в целом канва осталась той же: в середине IX столетия англичанка стала папой, и она правила два с половиной года до тех пор, пока из-за несчастной ошибки в расчетах сроков не родила ребенка по пути в Латеранский собор.
Один хронист привел версию этой истории, достаточно сильно отличающейся от приведенной выше, чтобы ее процитировать полностью. Ее автор — Жан де Мейи, другой доминиканский монах XIII века, который жил в Меце, поблизости от германской границы, и написал значительную часть «Полной истории Меца», («Chronica Universalis Меtensis»), увидевшей свет примерно на пятнадцать лет ранее исторического труда Мартина, однако и в малой мере не достиг той известности, какой пользовался последний.
Он пишет:
«Вопрос касается некоего папы, или, скорее, папессы, которая не внесена в список пап и епископов Рима, поскольку она была женщиной, выдававшей себя за мужчину и ставшей благодаря своему праву и способностям секретарем курии, затем кардиналом и, наконец, папой. Однажды, когда она садилась на своего коня, она родила ребенка. Немедленно в соответствии с римским правосудием ее привязали за ноги к хвосту лошади, поволокли, а народ на протяжении половины лиги забрасывал ее камнями. И где она испустила дух, там ее и предали земле, и на этом месте написано: «Петр, отец отцов, поведай [всем] о родах папессы». Тогда же был впервые установлен четырехдневный пост, названный «постом папессы».
Особенно странной чертой версии Мейи является то, что он датирует понтификат Иоанны примерно двумя с половиной столетиями позднее, нежели Мартин, а именно 1099 годом – обычно им датируют начало понтификата Пасхалия II (1099-1118), чье вступление на папский престол хронист с легкостью необычайной передвигает на 1106 год. Таким образом, Иоанне отводится не менее семи лет правления - время, слишком долгое для того, чтобы сохранялся нераскрытым ее обман. Однако эта датировка в любом случае совершенно невозможна. В середине IХ века Рим, разграбленный сарацинами в 846 году, продолжал свой путь через темные века. Всюду царило смятение, сообщения немногочисленны и не очень достоверны, и мнение о существовании папессы вполне возможно. С другой стороны, три с половиной столетия спустя наступили времена, весьма основательно засвидетельствованные в источниках, и история о папессе Иоанне применительно к ним столь же невероятна, как и к сегодняшним.
Несмотря ни на что, эта история прочно закрепилась в сознании людей, и так продолжалось несколько столетий. Даже Бартоломео Платина, префект Ватиканской библиотеки при Сиксте IV (1471-1484), вставляет Иоанна VII I между Львом IV и Бенедиктом III в своей «Книге пап» и в подробностях рассказывает этот сюжет. «События, о которых я рассказываю, - добавляет он, - имеют широкое хождение, однако [рассказы о них] восходят к ненадежным и темным авторам, поэтому я поведал об этом кратко и без прикрас, чтобы не показалось, будто я упрям и неуступчив, если умалчиваю о том, что утверждает большинство людей... Хотя, - продолжает он, - то, о чем я рассказал, нельзя считать совершенно невероятным». Во времена Реформации сюжет об Иоанне стал отличным поводом для нападок на римскую церковь. Еще на соборе в Констанце в 1414-1415 годах чешский реформатор Ян Гус охотно использовал оный как один из аргументов. Примечательно, что собор не стал опровергать его. Как проницательно указывал французский историк XVIII века Жак Ланфан, «если бы это не воспринималось в то время как неопровержимый факт, то отцы собора не преминули бы либо с некоторым неудовольствием поправить Яна Гуса, либо стали бы смеяться и покачивать головами, как они и делали в менее важных случаях». В то же время ссылка на Иоанну (Гус, подобно некоторым хронистам того времени, называл ее Агнессой) не могла вызвать симпатий к тему со стороны собора, однако, вероятно, к тому времени он уже знал, что не избежит костра, а потому считал, что теряет от этого немного.
Валлиец Адам из Уска, который провел четыре года в Риме (с 1402 по 1406), приводит рассказ о коронационной процессии папы Иннокентия VII (1404-1406), двигавшейся от собора Святого Петра до Латеранского собора, сообщая при этом подробность, которая подтверждает версию Мартина:
«Повернув в сторону из-за отвращения к папе Агнессе (sic), каменное изображение которой вместе с сыном стоит на прямой дороге вблизи от собора Святого Климента, папа слез с коня и вошел в Латеранский собор для коронации». Константинова базилика Святого Иоанна Латеранского была кафедральным собором папы как римского епископа. Поскольку она стоит на противоположном конце города по отношению к собору Святого Петра, процессии часто шествовали туда и обратно, пересекая центр Рима в виду Колизея и церкви Святого Климента. Вероятно. где-то вблизи последнего на виа Сан-Джованни-ин-Латераво и стояла вызывавшая такое отвращение статуя. Мы можем не сомневаться в ее существовании - она упоминается во всех старых путеводителях для паломников, хотя существует значительное расхождение во мнениях относительно того, какой в действительности вид она имела. Теодорий Нимский, один из основателей германского колледжа в Риме, сообщал примерно в 1414 годно, что скульптура была сделана из мрамора и что «изображала то, что произошло на самом деле, а именно женщину, рожающую ребенка». С другой стороны, Мартин Лютер, который побывал в городе в конце 1510 года - для него стало неожиданностью то, что папы терпели в людном месте такой конфуз, - пишет о «женщине, одетой в папскую мантию, держащей ребенка и папский скипетр». Мы можем выбирать. Нам никогда не узнать, почему статуя (а также камень с аллитеративной надписью), стоявшая столь долго, была почти наверняка убрана около 1480 года Сикстом IV, который, как говорят, приказал сбросить ее в Тибр.
Не может быть никаких сомнений в том, что папы избегали посещать это место. Ионнес Буркхардт, епископ Страсбурга и распорядитель папских церемоний при Иннокентии VIII (1484-1492) и его двух преемниках, Александре VI и Пии III, с сожалением сообщает о том, как Иннокентий осмелился нарушить традицию: «Следуя как туда, так и обратно, [папа Иннокентий] двигался мимо Колизея и по прямой дороге, там, где находилась статуя папессы в память о том, что Иоанн VII (sic) родил здесь ребенка. По этой причине, как говорят многие, папы никогда не ездили здесь верхом. И поэтому господин архиепископ флорентийский... высказывал мне свое неудовольствие».
Обратимся, однако, к тексту Адама из Уска: «И здесь (в Латеранском соборе. — Дж. Н.) он садился в порфировом кресле, которое было продырявлено снизу с той целью, чтобы один из более молодых кардиналов мог проверить его пол; и затем, когда пели Те Deum, его несли к главному престолу».
Наиболее полное описание этого chaise реrcée, с помощью которого церковь стремилась добиться того, чтобы такие неприятные истории больше не повторялись, содержится у Феликса Хемерлейна в сочинении «Dе Nobilitate е Rusticitate Dialogus» (около 1490):
«...и по сей день это сиденье стоит на том же самом месте и используется во время выборов папы. И чтобы продемонстрировать, что он достоин избрания, его тестикулы освидетельствуются одним из присутствующих младших клириков как доказательство его мужского пола. Когда становится ясно, что все в порядке, человек, который проводил проверку, громким голосом выкрикивает: «У него есть мужские органы!» И все присутствующие клирики восклицают: «Хвала Богу! « После этого они весело приступают к рукоположению избранного папы».
Хемерлейн особо отмечает, что это делалось из-за папессы Иоанны, указывая, что именно ее преемник Бенедикт III ввел в обиход продырявленное кресло.
Что нам делать со всем этим? Можем ли мы всерьез то, что последующие папы — в том числе и Александр VI, который, как известно, сам был отцом нескольких детей, позволяли подвергать себя столь непочтительному ощупыванию? Туман начинает рассеиваться, если мы сравним два других рассказа XV и столетия. Один из них принадлежит англичанину Уильяму Бревину, который в 1470 году составил путеводитель по римским церквам. В приделе Спасителя собора Святого Иоанна Латеранского, сообщает он, «есть два или больше кресел из красного мрамора с вырезанными в них отверстиями, в каковых креслах, как я слышал, проводится проверка, является папа мужчиной или нет». Второе свидетельство принадлежит опять-таки Буркхардту: «Папу вели к двери придела Святого Сильвестра, рядом с коим стояли два плоских порфировых сиденья, в первое из которых, справа от входа, сел папа, как если бы он лег; и когда он таким образом сидел... настоятель Латеранского собора вложил в руку папы жезл для властвования и правления и ключи от Латеранских собора и дворца в знак его права запирать и отпирать, вязать и решать. затем папа перешел к другому креслу, откуда ему дали жезл и ключи» .
«Два плоских порфировых сиденья» — это так называемые курульные кресла, которые примерно 400 лет использовались при интронизации пап. Одно из них унесли солдаты Наполеона и доставили в Лувр. Другое осталось в Риме, в Ватиканском музее, куда его передал в конце XIX столетия Пий VI. Теперь оно стоит без всякой пояснительной подписи в оконной нише так называемого Саbinetto del Maschere. В сиденье действительно есть дыра, вырезанная в форме замочной скважины: более странно, однако, то, что угол спинки имеет наклон в сорок пять градусов по вертикали. Сидеть на нем действительно можно лишь так, словно ты лежишь. Служить стульчаком он не мог. Выдвигалось объяснение, что первоначально это было родовспомогательное устройство и что оно использовалось во время коронационных церемоний, символизируя собой мать-Церковь. С другой стороны, невозможно отрицать, что оно было великолепно устроено для того, чтобы диаконы могли освидетельствовать папу. И только с большой неохотой приходится отказаться от этой идеи. Последнее значительное свидетельство в пользу существования папессы Иоанны — или по крайней мере распространенной веры в легенду о ней — это группа изображений пап в кафедральном соборе Сиены. Их датировка неясна. 170 из них стоят, начиная со святого Петра справа от креста в центре апсиды и далее против часовой стрелки вокруг здания, заканчиваясь на папе Луции III, который умер в 1185 году. В их числе, конечно, и Иоанна — на своем месте между Львом IV и Бенедиктом III, на ее бюсте явственно читается надпись: «Johannes VIII, Foemina dе Anglia» («Иоанн VIII, женщина из Англии»). Самое прискорбное, что ее изображения здесь больше нет — Климент VIII приказал убрать бюст где-то в 1600 году. Но вот что остается неясным. Кардинал Бароний, библиотекарь Климента, утверждает, что бюст немедленно после этого разрушили, однако в начале XVII столетия Антуан Пажи, глава францисканцев Арля, остановился в резиденции своего ордена в Сиене, где вел беседы с различными священниками и прочими людьми, имеющими отношение к церкви. По их словам, бюст не разрушили, а просто решили заменить надпись на нем. После небольших изменений он превратился в портрет папы Захария (741-752), который обрел свое место в этом ряду в соответствии с правильной хронологической последовательностью.
При таком обилии противоречащих друг другу свидетельств дожем ли мы быть совершенно уверены в том, что папесса Иоанна никогда не существовала? К сожалению, можем. Имеются два Вполне заслуживающих доверия указания в источниках, происходящий соответственно из писаний патриарха и папы. Первое принадлежит Фотию, патриарху Константинопольскому с 858 по 865 год, который должен был, таким образом, быть непосредственным современником Иоанны. Фотий не любил Рим и испытывал по отношению к нему сильнейшую антипатию. Однако, несмотря ни на что, у него есть конкретная ссылка на «Льва и Бенедикта, последовательно великих первосвященников Римской церкви». Два столетия спустя папа Лев IX (1049-1054) писал патриарху Михаилу Кируларию: «Да не допустит Бог, чтобы мы пожелали поверить в то, что, как не поколебалась объявить людская молва, случилось в Константинополе, а именно: с помощью евнухов и явно вопреки первому правилу Никейского собора однажды женщина взошла эта престол первосвященника. Мы считаем это преступление настолько отвратительным и ужасным, что хотя гнев, омерзение и братское доброжелательство не позволяют нам поверить в это, тем не менее, размышляя о вашем небрежении священным законом, мы думаем о том, что это все-таки могло произойти, поскольку даже теперь постоянно и без зазрения совести позволяете возвышаться евнухам и тем, кто по слабости какой-либо части своего тела не достоин не только священнического сана, но также и места первосвященника».
Если бы папа Лев слышал о существовании папессы Иоанны, разве он стал бы давать патриарху такой удобный повод для язвительного ответа? И если бы патриарх знал о ней, разве воздержался бы он от такого ответа? Мы лишь можем сделать вывод, что в середине XI века легенда об Иоанне еще не была известна в Риме. И еще одно надежное свидетельство. Наши заслуживающие наибольшего доверия источники сообщают, что Лев IV скончался 17 июля 855 года и что Бенедикт посвящен в сан 29 сентября. Нам также посвящен известно, что император Лотарь I умер через несколько часов после потребовало рукоположения Бенедикта. Разумеется, потребовалось некоторое время, чтобы эта новость достигла Рима, и той порой были отчеканены денарии с легендой Benedict рара на одной стороне аверсе) и Hlotarius Imp Pius на реверсе. Отсюда следует, что Бенедикт не мог принять сан позже, чем о том сообщает соответствующая запись, таким образом, для Иоанны просто не остается места. Однако наилучшим аргументом из всех является совершенная невозможность длительного обмана со стороны папессы, сокрытие беременyости и роды на улице. Женщина-папа — это невероятно само по себе. И в реальности женщины достаточно редко рожают прямо на улице. Не слишком ли мы доверчивы? Разумеется. Однако есть и еще одно соображение в пользу невозможности всего этого, почти столь же весомое, как и предыдущие, которое нельзя не учесть: эта мелодраматическая гротескная история почти безусловно принималась католической церковью в течение нескольких столетий, и сюжет о бедной неосторожной Иоанне до сих пор имеет своих приверженцев.
Subscribe

  • Дмитрий Быков представляет: "Мы родом из школы"

    Мы родом из школы»: какую первую любовь я вытянул по жребию. Мы продолжаем публиковать отрывки из будущей книги о школьной юности, письма…

  • Полина Дашкова в Ростове-на-Дону

    27 и 28 сентября в рамках ежегодного фестиваля «Донская книга» Ростов-на-Дону посетит Полина Дашкова с презентацией своего последнего…

  • Видео

    Все наши видеоролики о встречах с авторами на ММКВЯ можно посмотреть на нашем канале на Youtube.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments